Старый холостяк Пишта работает на железнодорожной почте где-то на периферии. На первый взгляд он кажется фигурой трагикомической, далеко за границами привлекательности. Низкий, полный и очень несчастный. Он совершенно одинок и не интересен никому из окружающих. Свои комплексы, неисполненные желания и постоянные безуспешные попытки найти подругу лечит в основном алкоголем и мечтами о любовных приключениях. Больше всего на свете он желает полноценных отношений и немного достоинства. Эти поиски Пишты являются основой повести о людях на краю общества. К ним относится и Вера, которую Пишта очень желает, а также его коллега и собутыльник Винцо, который для Пишты является недосягаемым идеалом деревенского Казановы и в которого влюблена Вера. Эти три лица складывают треугольник, вокруг которого выстроено действие.

В начале отношения между ними предельно ясны. Винцо и Вера - пара, они живут вместе. Пишта им с тактичного расстояния завидует и тонет в жалости к себе, неотступно следя за каждым шагом Винцо, ища у него поощрения и помощи. Постепенно приходят перемены. Неутешительны «перепития» Пишты - с каждым разом сильнее испытания, которые его изводят, с каждым разом неуспешнее любовные попытки, которые его унижают, с каждым разом тяжелее борьба с собственными слабостями, которая не ведет к победе, не оправдывает себя прежде сильная холостяцкая мотивация - дружба, по которой остается терпкое чувство предательства. И та, к которой в отчаянии устремится и которую наконец завоюет, не исполняет его желания. Но и он - ее. Потому что эти желания сошли на нет. Сошел на нет и сломался и Пишта. Осудил свою Веру, осудил весь мир. Это осуждение всего мира главного героя зритель не воспринимает как негативное или как проигрыш, не определяет Пишту, как положительное или отрицательное лицо - он просто существует, мы следим за ним от случайно выбранной точки в его жизни, и неясно, каким путем он будет развиваться. Жизнь с ним делает, что хочет, он только реагирует на возникшие ситуации.

Фильм заканчивается сценой Фашиянгов (*). Царит атмосфера бескрайнего счастья, к которому все герои стремятся с самого начала. К Пиште приходит беременная Вера, прощает его и возобновляет их связь.

Для Ганака необычно, что три главные роли играют профессионалы. Ранее он отдавал предпочтение неактерам, частично комбинациям актер-неактер. Польский актер и сценарист Роман Клосовски в роли Пишты - на вид неповторимо милый добряк, примерно заботящийся о склеротичной матери, которая убегает в собственный мир от реальности. Ива Янжурова, чешская актриса от Бога, эпизодами воспринимается не как актриса, играющая роль Веры, а как настоящая Вера. Центральную троицу замыкает Винцо в исполнении югославского режиссера Милана Йелича. Опять остается только хвалить - и режиссера за распределение ролей, и актера за безошибочное изображение ловеласа и бонвивана.

У Ганака никогда не возможно отделить документализм от стилизации. От короткометражки и документального творчества он взял главный смысл подлинности и стремление к правдивости.
Исключительный выбор часто паноптикальных особ Ганак еще подчеркивает употреблением сленга, нелитературными словами и игрой слов. Наилучшим подтверждением этого является приглашение на роль Ивы Янжуровой, которая владеет словацким языком не в совершенстве, точнее говоря, владеет "чешско-словацким", что придает еще больше реалистичности фильму, способствует раскрытию определенного социального слоя общества и помогает зрителю представить жизненную ситуацию этих людей. Отдельные сцены обходятся без долгих начальных кадров, Ганаку хватает порой одного предложения или специфического действия лица, чтобы сразу выдать всю информацию.

Наш трагикомический герой хочет вырасти, но не может. «Если куда-нибудь приходит, его даже не замечают.» Так же получается и с работой оператора и с музыкой в этом фильме. Ганак опять показал свой творческий метод с использованием средств документального фильма. Операторы Йозеф Орт-Шнеп и Алоиз Ганусек удачно соединили для Ганака типичную трезвость документа с художественными и поэтическими композициями, вне зависимости от изображаемой среды, без чувства пресыщения и искусственности. Так и музыка Мирослава Коржинека в фильме почти незаметна. Все, что мы слышим, происходит внутри сюжета. Понятно, что это очень умный выбор, музыка так хорошо вписывается в настроение, что нам кажется, что по-другому и быть не может.

(*)«Фашиянги» - название народного праздника (неделя до поста), который характеризуется продолжительностью, изобилием мясных изделий, всеобщим гулянием. Холостяки дурачатся, издеваются над свадебным обрядом (шутовская свадьба), но и вышучивают старых дев, так что эта традиция призвана укрепить твердую веру в брак как необходимый и желательный институт, к которому все должны стремиться.
Традиция «Фашиянгов» в Словакии, как и в других частях Европы, получила развитие в Средние века. Это эмоциональное высвобождение накопленной энергии, готовящee людей к сорока дням поста, который начинается в Пепельную среду.
Словацкое Fasiangy происходит от немецкого der Faschung. Некоторые эксперты полагают, что немецкое слово происходит от древнегерманского Vasen («бегать как ненормальные»).

- Berlin International Film Festival / Берлинский кинофестиваль (1989 г.): получил «Приз международной ассоциации кинокритиков - Почетное упоминание (конкурсная программа)» (Душан Ганак) и «Серебрянный Медведь» (Лучший режиссёр - Душан Ганак);
- тут же номинировался на премию Золотой Медведь (Душан Ганак).

Фильм "Я люблю, ты любишь" (1980) разделил судьбу предыдущих произведений Ганака: "322" (1969) и "Oбразы старого мира" (1972). "Эстетика безобразности" ("Estetika skaredosti") была для цензуры достаточно важным доводом для помещения фильма на полку. Восьмилетний вынужденный сон не уменьшил ни на йоту современность и значение высказанного. Такое может случится в любое время, при любом политическом режиме и в любом социальном положении.